Технологии – это наша реальность, сообщает корреспондент vapress.kz.
Казахстан претендует стать первой в Центральной Азии страной, которая получит доступ к ChatGPT Edu на системном уровне. Возникает масса вопросов: не пропадет ли у студентов колледжей с внедрением искусственного интеллекта их собственное мышление? Насколько глубокими будут знания детей с доступностью технологий? И что действительно меняется в учебных аудиториях, где на смену привычному скрипу мела приходит перестук клавиш? В интервью газете «Вечерний Алматы» директор колледжа МИТУ Майра Шалабаева ответила на эти и другие вопросы.
Майра Хусаиновна, что будет меняться в колледжах Алматы в связи с доступом в ChatGPT Edu?
Понимаете, в технических дисциплинах есть такая зона молчания: ты не понимаешь, но боишься признаться, потому что все вокруг кивают. ChatGPT снимает этот барьер для студентов. А преподаватели освобождаются от рутины. Мы готовим инженеров и IT-специалистов, студенты получают большой поток информации: схемы, коды, алгоритмы. Если прежде львиная доля времени уходила на поиск примеров, перевод документации, адаптацию текста под казахский или русский языки, то теперь эту механическую часть берёт на себя ИИ. И у педагога появляется драгоценный ресурс – живое общение со студентами, где самое важное – получать обратную связь и закреплять передаваемые знания.
Насколько оправданно звучат досужие разговоры о том, что нейросети делают студентов ленивее, отбивают охоту вникать в суть?
Если честно, мы в колледже МИТУ относимся к этим разговорам скорее, как к отражению педагогической инерции, чем как к реальной проблеме. И казахстанский, и зарубежный опыт последних лет показывает: ИИ в образовании помогает пересмотреть само понятие «учебная работа». Опасения, что студенты перестанут думать, возникают, когда мы подменяются цели. Если мы учим заучивать, то ИИ действительно окажется «лазейкой». Если же мы учим понимать структуру, нейросеть становится тренажёром для мышления.
В европейской системе профессионального образования педагоги осваивают не столько техническую сторону ChatGPT, сколько перестройку заданий: от проверки «конечного ответа» - к оценке процесса. Студента просят показать, как он строил запрос, анализировал ответ, проверял его на логические ошибки. В Казахстане мы движемся в том же направлении: в колледжах внедряют цифровые модули, а для преподавателей запущены курсы по эффективному использованию ИИ в учебном процессе.
У себя мы просим студента не просто сдать работу, а объяснить: каким промтом он пользовался и почему выбрал именно такой запрос. Это превращает использование нейросети в отдельный навык – постановки задачи и критической оценки результата.
В вашем колледже сильный технический уклон. Насколько ИИ помогает работать с терминологией на казахском языке? Ведь это не гуманитарный перевод, там каждое слово весомо.
Это действительно отдельная история. Технический казахский язык ещё только осваивает эти понятия, многие термины находятся в процессе становления. И здесь мы сталкиваемся с той же проблемой, что и коллеги в других странах, где техническая терминология на национальных языках требует серьёзной проработки.
Скажем, в Индии при поддержке Министерства образования недавно завершили разработку трёхъязычного глоссария по искусственному интеллекту и машинному обучению – на английском, хинди и пенджаби. Почти 4500 терминов эксперты разбирали буквально поштучно: проверяли концептуальную точность, языковое соответствие, техническую корректность. В Японии аналогичная работа ведётся в медицинской сфере – там стандартизируют терминологию нежелательных событий при использовании медицинских изделий, и для перевода с английского на японский тоже активно привлекают языковые модели. Исследования показывают, что в работе со специальной терминологией современные ИИ, особенно GPT-4, демонстрируют высокие результаты даже в таких сложных областях, как медицина.
В Казахстане в системе технического и профессионального образования сегодня обучается около 556 тысяч студентов в 763 колледжах. И вопрос терминологической грамотности на государственном языке стоит остро — особенно в IT-сфере. Специалисты отмечают, что цифровая трансформация экономики напрямую влияет на распространение технических терминов на казахском языке, и предлагают создавать словари с участием международных экспертов.
В нашем колледже мы работаем в похожей логике: преподаватель-филолог, инженер и нейросеть. Это три голоса, которые договариваются между собой. ChatGPT Edu здесь выступает не как безоговорочный переводчик, а как инструмент согласования. Когда мы переводим технический текст с русского или английского на казахский, мы сверяемся с ним, но не принимаем ответ как истину.
Например, мы адаптируем инструкции к лабораторным работам для студентов, которые пришли из сельских школ и свободнее говорят на казахском. ИИ помогает сделать эти тексты точными, но окончательная правка – за человеком. Потому что только человек чувствует, где техническая точность убивает понимание, а где наоборот. Как подчёркивают специалисты в области терминологии, качество данных и их грамотное управление остаются краеугольным камнем любых ИИ-решений в этой сфере.
По вашему мнению, куда движется образование в ближайшей перспективе? Ведь технологии растут быстрее, чем мы успеваем осознать…
Это, наверное, самый важный вопрос сегодня. Возможно, что в ближайшие пять лет нас ждёт не столько техническая революция, сколько пересмотр самого смысла образования.
Сейчас многие говорят: «ИИ сотрёт границы между техническими и гуманитарными специальностями». Попробую сказать иначе. Эти границы уже начинают стираться. Но не потому, что технологии сами по себе это делают, а потому что мы начинаем по-другому понимать, что значит «быть образованным человеком». В колледже МИТУ мы видим, как студенты-инженеры вдруг начинают глубоко интересоваться лингвистикой – им нужно не просто пользоваться нейросетью, а понимать, как с ней разговаривать. А гуманитарии осваивают логику алгоритмов, потому что иначе они не смогут проверить, не обманывает ли их машина.
Есть и более глубокий сдвиг. Международные исследования, например, отчёты ОЭСР и ЮНЕСКО, в последнее время всё чаще говорят о парадоксе: чем больше мы используем ИИ в обучении, тем важнее становятся человеческие навыки: критическое мышление, способность задавать вопросы, этическая рефлексия. ОЭСР в своём отчёте за 2026 год прямо предупреждает: простое использование генеративного ИИ без педагогического сопровождения может не улучшить, а ухудшить глубокое понимание, потому что студенты перестают включать метакогнитивные механизмы. То есть они перестают думать о том, как они думают.
Турция провела эксперимент. Студенты с доступом к GPT-4 показывали на 127% более высокие результаты в краткосрочной перспективе, но как только доступ отключали, их реальное понимание оказывалось на 17% ниже, чем у тех, кто учился без ИИ. Это тревожный сигнал. В Европе тоже приходят к похожим выводам: Франция законодательно закрепила, что ИИ в школе не может заменять учителя, а в начальной школе детям вообще запрещено напрямую работать с генеративными моделями. Южная Корея, которая одной из первых пошла по пути внедрения AI-учебников, в 2026 году приняла закон, понижающий их статус с «основного учебника» до «вспомогательного материала». И это не отказ от технологий, а попытка вернуть человеку когнитивный суверенитет.
И знаете, что меня в этом радует? Мы в Казахстане, мне кажется, оказываемся в выигрышной позиции. У нас нет устоявшейся инерции, которая есть у стран с более старыми образовательными системами. Мы только строим цифровую экосистему. Глава государства поставил задачу создать полноценную цифровую образовательную среду до 2029 года. Подписано соглашение с OpenAI, 200 тысяч педагогов получат доступ к ChatGPT Edu в этом году. Но важно, что Казахстан рассматривает ИИ не как замену учителю, а как инструмент поддержки.
Мы не гонимся за Западом, не копируем слепо. У нас своя повестка, которая включает доступность, многоязычие, инженерный менталитет. И для нас ChatGPT Edu – полноценный инструмент, который помогает вернуть учителю время на живой контакт. Как сказала представитель OpenAI, внедрение в Казахстане – не просто технологический эксперимент, а попытка выстроить систему «с нуля» и подготовить поколение, которое будет работать в мире, где ИИ является базовой компетенцией.
Резюмируя, скажу, что технологии – это наша реальность. Вопрос в том, как мы будем с этим обходиться. Завтра наши студенты, будучи уже дипломированными специалистами, будут проектировать, строить, принимать решения. Хотелось бы чтобы за каждым их действием стояло понимание, а не просто следование алгоритму. Пусть ИИ остаётся надёжным инструментом в их руках, который помогает, расширяет возможности, но никогда не подменяет собой внутренний стержень человека.
