Для своей страны Чингиз Торекулович одновременно стал и благословением, и тяжёлым наследием, сообщает vapress.kz.
Недавно в Кыргызстане завершился юбилейный Иссык-Кульский форум, основанный Чингизом Айтматовым сорок лет назад. Для самого писателя он имел особое значение. Когда в одном из интервью его спросили: «Чем из сделанного Вы больше всего гордитесь?», он ответил: «Очень горжусь Иссык-кульским форумом. Это одно из моих достижений».
Неформальный диалог мыслителей Востока и Запада вновь собрал научных и культурных деятелей, историков и писателей. Участие в международном Иссык-Кульском форуме приняли более ста делегатов из 15 стран мира. Среди участников – известные писатели, деятели культуры, науки, музыковеды, историки и кинорежиссёры.
Форум не был разовой инициативой 1986 года. Напротив, именно с него начался большой проект, который впоследствии привёл к созданию Международного фонда Айтматова и, шире, стал частью той деятельности, которой писатель посвятил последние годы своей жизни, – укреплению международного диалога и культуры мира.
После завершения форума этого года не обошлось без критики. Многие говорили, что он утратил свой первоначальный дух. Это уже не был закрытый круг интеллектуалов, а обсуждавшиеся темы заметно отличались от тех, что звучали сорок лет назад. Однако, разговаривая об этом с сыном писателя Аскаром Чингизовичем, мы невольно задались вопросом: а могло ли быть иначе?
Это совершенно другая эпоха. Нет больше самого Айтматова – человека, чья личность и харизма объединяли людей вокруг него. Поэтому естественно, что изменился и сам форум. Он уже не мог оставаться прежним. Сегодня это, скорее, форум памяти Чингиза Айтматова, отвечающий духу нашего времени. И именно в этом качестве, как мне кажется, его вполне можно считать успешным.
После этого небольшого вступления мне хотелось бы поделиться некоторыми впечатлениями о Чингизе Торекуловиче, которые сложились у меня во время первой поездки на его родину. Если и есть мысль, с которой я вернулась из Кыргызстана, то она заключается в следующем: на Западе мы во многом создали собственный образ Айтматова – образ, заметно отличающийся от того, каким его воспринимают в его собственной стране.
Прежде всего стоит отметить один любопытный факт: в определённые периоды произведения Айтматова были даже более известны в Европе, чем в самом Советском Союзе. В Испании, особенно в 1970–1980-е годы, его романы пользовались огромной популярностью. Во многом это объяснялось тем, что писателя воспринимали как своего рода «диссидента», противника советского режима, сына «врага народа», расстрелянного в 1938 году и реабилитированного лишь в годы хрущёвской оттепели.
Такое представление кажется весьма неожиданным. Безусловно, Айтматов критически относился к отдельным сторонам советской действительности и, шире, к любым проявлениям тоталитаризма. Однако антисоветским писателем он никогда не был. Напротив, он принадлежал к интеллектуальной элите советской эпохи. Именно Москва первой высоко оценила его талант: его произведения публиковались в самых престижных литературных журналах страны, он был удостоен Ленинской премии и трёх Государственных премий СССР. Именно в Советском Союзе началась и его дипломатическая деятельность. Более того, доверие, которым он пользовался у советского руководства, давало ему значительно большую творческую свободу, чем была доступна большинству его современников.
Любопытно и другое. В Испании Айтматова долгое время воспринимали, прежде всего, как писателя для юношества. Его книги выходили в сериях детской и подростковой литературы, а самого автора представляли как человека, рассказывающего о жизни далёких и экзотических кыргызских аилов советской эпохи.
Отчасти подобное восприятие было вполне объяснимо. Детство Айтматова пришлось на годы Великой Отечественной войны, и именно тогда ему довелось жить в разных аилах. Эти годы навсегда остались в его памяти, во многом определили его внутренний мир и стали тем жизненным опытом, который впоследствии привёл его к литературе. Не случайно многие его произведения пронизаны ярко выраженным автобиографическим началом.
Однако существует и другая сторона этой истории. Как рассказывал мне Эльдар Чингизович, его отец вовсе не идеализировал жизнь в аиле и никогда не испытывал к ней особой привязанности. Об этом свидетельствует и тот образ жизни, который он вёл, и любовь к комфорту, и его тесная связь с московской интеллектуальной средой. До конца жизни он сохранял особое чувство к советской столице, называя Москву «городом, где, пожалуй, у меня больше всего друзей и читателей». Об этом же говорят его многочисленные поездки по Европе и то воспитание, которое он стремился дать своим детям. Он поощрял их изучать иностранные языки, читать газеты на английском и французском, быть открытыми миру.
Нечто похожее, как мне кажется, произошло и с восприятием экранизаций его произведений. В Европе мало кто знает, какую роль Айтматов сыграл в становлении кыргызского кинематографа. Между тем, именно он был одним из тех, кто стоял у истоков того явления, которое сегодня принято называть «кыргызским кинематографическим чудом» шестидесятых годов. Более двадцати лет Айтматов возглавлял Союз кинематографистов Кыргызстана. Любопытно, что именно кинематограф с самого начала признал его авторитет, тогда как Союз писателей Кыргызстана в первые годы его литературной деятельности относился к нему гораздо более сдержанно.
Впрочем, и фильмы по произведениям Айтматова в Европе нередко трактовали по-своему. Достаточно вспомнить картину «Первый учитель» (1965) Андрея Кончаловского – один из фильмов, положивших начало «кыргызскому чуду» и удостоенный в 1966 году награды на Венецианском кинофестивале. В европейской критике фильм часто воспринимался как неоднозначное произведение, скрыто ставящее под сомнение советскую систему. Лично мне подобная интерпретация кажется чрезмерной.
Повесть Айтматова – прежде всего глубоко лирическое произведение. Фильм Кончаловского, безусловно, гораздо жёстче и реалистичнее – об этом мы, кстати, говорили и с Аскаром Чингизовичем, – однако из этого вовсе не следует, что его главной целью было создание политической аллегории.
Поэтому вполне естественно, что каждый открывает для себя Айтматова по-своему. Но, на мой взгляд, самое важное, что мы на Западе долгое время не замечали в Чингизе Торекуловиче, заключается не в том, что он был выдающимся писателем, журналистом, сценаристом или дипломатом. Главное – в Кыргызстане он стал чем-то значительно большим. Он превратился в нравственный ориентир, в фигуру, значение которой давно вышло за пределы литературы.
Об этом красноречиво свидетельствует хотя бы тот факт, что после распада Советского Союза многие видели именно Айтматова первым президентом независимого Кыргызстана. Сам он, однако, отказался от этой роли. Он считал себя прежде всего писателем и не хотел заниматься государственной политикой. И всё же кыргызское общество возлагало на него колоссальные надежды – возможно, даже слишком большие. Поэтому, когда ожидания не оправдывались, ответственность парадоксальным образом возлагали именно на него. Некоторые и сегодня говорят, что после смерти Айтматова изменился и сам Кыргызстан.
Айтматова знали буквально все. Его уважали и простые люди – не случайно он был удостоен звания Народного писателя Кыргызстана, –и представители высшего государственного руководства. Достаточно войти в Дом-музей Айтматова, чтобы увидеть бесчисленные фотографий, на которых он запечатлён рядом с выдающимися политиками, писателями, деятелями культуры и общественными лидерами со всего мира.
До поездки в Кыргызстан мне казалось, что встретить человека, лично знавшего Айтматова, будет большой удачей. Однако очень скоро я поняла, что правильнее было бы задать совсем другой вопрос: а найдётся ли в Кыргызстане человек, который не был знаком с Чингизом Торекуловичем?
Иссык-Кульский форум завершился, и для меня стало настоящим удовольствием ещё раз вспомнить Айтматова во всей многогранности его личности – как писателя, дипломата, общественного деятеля и просто человека.
Разговаривая с людьми, которым посчастливилось знать его лично, я с удивлением обнаружила, что все они вспоминали о нём почти одними и теми же словами. Прежде всего говорили о его внутреннем благородстве, спокойствии и удивительной сдержанности. Он крайне редко отзывался о ком-либо резко, никогда не был злопамятным и сознательно избегал любых проявлений враждебности. Это полностью совпадает и с тем, что сам Айтматов говорил о себе: «Я не позволяю себе резко выступать, кого-то в чем-то обвинять, скандалить, стараюсь быть более сдержанным».
Та же деликатность проявлялась и в отношениях с детьми. Айтматов никогда не пытался направить их в литературу и не стремился навязать им собственный путь. Напротив, он предоставил каждому полную свободу выбора. Эльдар Чингизович с улыбкой рассказывал мне один эпизод из своего детства. Как и многие мальчишки того времени, он мечтал стать военным. И отец, убеждённый противник войны, не стал его отговаривать. Более того, он отвёл сына к офицеру КГБ, чтобы тот научил мальчика стрелять. На мой взгляд, эта небольшая история удивительно точно раскрывает характер Айтматова.
Если Иссык-Кульский форум стал важным событием, то самым сильным впечатлением, которое я увожу с собой из Кыргызстана, остаётся другое. Мне кажется, что для своей страны Чингиз Торекулович одновременно стал и благословением, и тяжёлым наследием. Благословением – потому что именно благодаря писателю, родившемуся в небольшом селе Шекер, о Кыргызстане узнал весь мир. Но одновременно и тяжёлым наследием – потому что масштаб его личности оказался настолько велик, что теперь каждый кыргызский писатель неизбежно оказывается рядом с ним в сознании читателей. Превзойти Айтматова практически невозможно.
Он был настоящим гением. И, наверное, именно поэтому лучшая память о нём заключается не в том, чтобы превращать его в недосягаемый памятник. Гораздо важнее учиться у него, сохраняя живым его главное наследие, – способность смотреть вперёд.
Тинка Гарденги,
PhD по истории,
Университет Валенсии (Испания)
