Алматы, будучи культурной столицей Казахстана, давно превратился в галерею под открытым небом. Фасады многоэтажек украшают масштабные картины, а стены дворов, гаражей и подземных переходов покрываются надписями. Одни рисунки становятся признанными городскими достопримечательностями, другие адаптируются под формат уличного искусства. При этом авторы разных жанров все чаще стремятся к созиданию и диалогу с городом. Как устроен мир стрит-арта изнутри, кто рисует на алматинских стенах и как развитие правил может помочь уличной культуре развиваться легально?, – выяснял корреспондент vapress.kz
Муралы vs граффити: в чём разница?
На первый взгляд разница между муралом и граффити очевидна.
Муралы чаще представляют собой полноценные художественные композиции: портреты, пейзажи, абстракции или сюжеты, связанные с мероприятиями и культурой города. Их создают художники и творческие объединения, иногда по заказу бизнеса или городских властей.
Граффити выросло из другой культуры. Для райтеров — так называют авторов граффити — главным элементом часто становится тег (от англ. tag — «метка»). Тег представляет собой стилизованную подпись или псевдоним художника. Помимо надписей, авторы граффити могут создавать и собственных персонажей.
При этом различие заключается не только во внешнем виде. Мурал обычно создают с расчётом на широкую аудиторию, а граффити нередко становится способом заявить о своём присутствии в городе или получить признание внутри узкого сообщества.
Алматинский райтер и стрит-артист Rost объясняет, что теги — это своеобразный язык, понятный прежде всего самим художникам:
«Теги — это способ оставить след. Зачастую они нечитаемы для обычных людей, потому что рассчитаны на внутреннее комьюнити».
По словам художника, сегодня эта часть уличной культуры требует более внимательного подхода со стороны общества: теги нередко путают с нелегальной рекламой, которую также наносят на стены. Из-за этого райтеры стремятся четче обозначать границы своего творчества, чтобы избежать необоснованных подозрений.
Для прохожего оба изображения могут выглядеть как набор сложных символов. Но для самих авторов они несут совершенно разный смысл.
Со страниц скетчбука на бетонные стены
Катерина, студентка третьего курса графического дизайна, занимается цифровым и традиционным рисованием. К созданию муралов она пришла из желания выйти за пределы привычного формата.
«К муралам я пришла, потому что захотелось перенести свои работы из маленького пространства в городской уют», — рассказывает художница.
Первой её работой стал мурал в районе проспекта Рыскулова. К участию в проекте девушку пригласил друг. Работа оказалась непростой: поверхность была каменистой и рыхлой, а рисовать пришлось в холодное время года.
«Я умудрилась очень хорошо изобразить лицо, чтобы оно было узнаваемым. Хотя это было очень сложно. Мы работали, по-моему, в ноябре, и под вечер становилось темно и холодно», — вспоминает Катерина.
Работа начинается ещё до появления краски на стене: сначала создаётся эскиз, продумывается композиция, а затем изображение постепенно переносится на фасад. При этом масштаб изображения, несмотря на отсутствие опыта работы с большими поверхностями, не стал для художницы главной трудностью. Сложнее оказалось другое — понимание процессов согласования проектов.
«Нужно согласовывать и место, и эскиз, и саму возможность работы на зданиях. Иногда это долгий процесс. Проблема не в самих согласованиях, а в том, насколько понятна эта система», — объясняет Катерина.
Художница вспоминает, как однажды подготовила эскиз для оформления суши-заведения, но заказчик неожиданно решил заменить её работу изображением, созданным искусственным интеллектом.
«Я потратила очень много времени на свой эскиз, соблюла все требования заказчика. Но в итоге мне отказали и прислали картинку, созданную искусственным интеллектом. Она была некачественной, и я даже не понимала, как переносить её на стену», — рассказывает художница.
В результате изображение всё равно пришлось дорабатывать вручную. Но иногда трудности возникают не из-за технологий, а из-за разности видения. Во время оформления другого заведения Катерине пришлось столкнуться сразу с тремя руководителями, каждый из которых по-своему представлял конечный результат. Из-за постоянных изменений эскиза разногласия привели к спорам между самими заказчицами.
Поиск компромиссов на официальных объектах — это часть профессионального роста. Художник получает возможность легально работать в городском пространстве, проходя путь от коммерческого макета к творческой реализации. Сама по себе официальность работы — это важный фундамент, на котором выстраивается баланс между авторской идеей и пожеланиями принимающей стороны.
В поисках эстетики и легальных площадок
В сентябре 2026 года Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев поручил принять меры в отношении несанкционированного нанесения граффити на общественные здания и разработать соответствующие законодательные механизмы. Представители арт-сообщества воспринимают это как стимул для перевода творчества в цивилизованное русло.
История Rost`а началась с обычного баллончика краски.
«Первую работу делал во дворе, когда впервые взял баллон в руки. Отталкивался от персонажей, которых видел на стенах: гоблинов, носорогов и других», — вспоминает райтер.
При этом сам художник четко разделяет порчу имущества и стрит-арт, считая, что далеко не каждая поверхность подходит для самовыражения.
«Самое главное — соблюдать культурные правила: не трогать памятники и культурное наследие, не засорять новые чистые стены, а старые, наоборот, украшать», — объясняет Rost.
Новые законодательные инициативы художник рассматривает как повод для усиления контроля, но отмечает, что ограничения существовали всегда: «Начнётся больший контроль, наказания будут сильнее. Но когда граффити было легальным?».
По наблюдениям художника, культура классического несогласованного бомбинга (быстрого нанесения рисунков) в Алматы постепенно угасает из-за смены поколений, в то время как интерес к качественному стрит-арту растет. К рисункам в городской среде художник относится положительно, если они выполнены профессионально и гармонируют с окружением. Намеренную же порчу автомобилей, метро и чистых фасадов он безоговорочно относит к вандализму:
«Я за красоту и эстетику, потому что считаю себя райтером и стрит-артистом, а не вандалом», — объясняет художник.
При этом Rost подчеркивает, что в Алматы уже существует несколько легальных площадок, на которых райтеры могут практиковаться, а сообщество намерено конструктивно добиваться выделения новых стен через акимат.
Катерина придерживается похожей позиции, делая акцент на уважении к правам собственников:
«Город действительно нужно защищать от хаотичных, банальных надписей. Нельзя смешивать бессмысленный вандализм и профессиональное уличное искусство», — считает художница.
По её мнению, для самовыражения сегодня открыто множество путей: можно показывать свои работы в социальных сетях или выбирать локации, которые объективно нуждаются в художественном обновлении.
«Для меня граница проходит там, где нарушаются права владельца или наносится ущерб объекту. Особенно если речь идёт об исторических зданиях или чужой собственности», — объясняет Катерина. При этом она добавляет важную оговорку: искусство не должно обязательно быть для кого-то удобным.
Катерина также поддерживает необходимость правил, но считает, что они должны помогать авторам: «Разумные ограничения защищают здания от вандализма. Но слишком жёсткие действительно могут мешать художникам». Таким образом, оба художника поддерживают идею бережного отношения к городу, но видят ценность в сохранении легальных возможностей для творчества.
Кому принадлежит городская стена?
Уличное искусство отличается от музейного одной важной особенностью: зритель не выбирает, смотреть на него или нет. В галерею человек приходит добровольно, а в городе произведение становится частью повседневной жизни тысяч людей. Особенно это касается жителей домов, фасады которых превращаются в холсты.
Катерина рассказывает, что во время работы прохожие часто интересовались процессом создания муралов, материалами и стоимостью росписи, проявляя искреннее дружелюбие.
«Многие подходили, говорили, что это очень красиво, очень классно. Мы ни разу не сталкивались с людьми, которые называли бы наши работы вандализмом», — вспоминает художница.
Действующее законодательство Казахстана уже предусматривает ответственность за вандализм. В частности, статья 294 УК РК устанавливает наказание за осквернение охраняемых памятников истории и культуры, объектов историко-культурного наследия и природных объектов, включая штрафы от 100 до 200 МРП, общественные работы или арест. Однако обычные городские стены требуют иного подхода.
По данным МВД, совместно с волонтёрами в Казахстане удалили около 80 тысяч нелегальных надписей, большая часть которых связана с рекламой запрещенных веществ. Понимание этой разницы между криминальными надписями и стрит-артом — важный шаг для защиты городской эстетики.
Здесь рождается созидательное противоречие. Для художника город — это пространство для вдохновения, для жителей — родной дом, а для властей — территория, внешний вид которой важно поддерживать в порядке. Примечательно, что и райтеры, и авторы муралов солидарны в главном: город нуждается в защите от хаотичного визуального шума.
Путь к гармонии лежит не в полном запрете уличного самовыражения, а в создании прозрачных правил, развитии диалога с жителями и расширении сети доступных легальных пространств. Когда у художников есть возможность творить открыто и законно, стрит-арт перестает быть спорным явлением и становится настоящим украшением Алматы.
Ева Евстратьева, студентка 1 курса, образовательная программа «Журналистика», КазУМОиМЯ имени Абылай хана
От редакции VApress: Материал подготовлен в рамках программы поддержки молодых журналистов. Наше издание традиционно предоставляет площадку для студентов казахстанских вузов, проходящих в редакции производственную практику. Мы помогаем будущим коллегам делать первые профессиональные шаги, публиковать дебютные работы и развивать мастерство на реальных городских кейсах.
